Интересно о мюзиклах

Верхом на белой кобылице - о мюзикле Че

News image

На московские афиши вернулось имя Юрия Шерлинга. Начиная с 8 сентября 2010 года в стенах те...

«МЮЗИКЛ, А ЧЁ ТАМ!», ИЛИ ТЕМА СОРТИРА РА

News image

Произошло выдающееся событие, мои дорогие любители мюзиклов! До сих пор в моём рейтинге самых  убийственных и ...

ЗОЛОТЫЕ ХИТЫ, MAMMA MIA!

News image

Поздравляю, дорогие мои, кажется, Россию потихоньку начинают считать потенциальным рынком для вывоза туда мюзиклов и пр...



«ЮНОНА» ПРОШЛА РИФЫ НА АВОСЬ
Статьи - Постановки

«юнона» прошла рифы на авось Композитору Алексею Рыбникову не повезло — мама в детстве не научила, что инициатива наказуема. Пришлось испытать все прелести непреложной истины на собственной шкуре.

Но были и победы. 9 июля 1981 года в «Ленкоме» прошла премьера знаменитой рок-оперы «Юнона и Авось», написанной Рыбниковым по либретто Андрея Вознесенского.

Прошло двадцать лет. Рыбников написал еще две оперы, но их премьеры до сих пор не состоялись.

— Вы никогда не устраиваете никаких юбилеев, никаких творческих вечеров. Почему? — Моих авторских концертов практически не было, и мои произведения как автора, а не соучастника театральных или кинопроектов, появляются редко. Тут много причин. Уже 80-е были для меня очень тяжелыми годами, я фактически находился под запретом.
Впрочем, время идет. Недавно исполнялась моя кантата «Знамение» и я выступал как композитор перед аудиторией в десять тысяч человек. Всего участников было 280 — хор, оркестр, ансамбль ударных п/у Марка Пекарского — настоящее симфоническое произведение крупной формы.
Сейчас в Норвегии готовится запись моих фортепианных произведений. Планируется исполнение моей музыки на крупных международных симфонических фестивалях. Так что, думаю, в ближайшее время ситуация изменится.
— Вы не считали фильмы, к которым написали музыку? Какие из них вы любите? — Лет десять назад, когда фильмов было около ста, сбился со счета. Но с тех пор не так уж много написано.
Очень дорог мне «Остров сокровищ», в котором впервые для киномузыки была применена многоканальная запись. «Приключения Буратино», «Про Красную Шапочку», «Большое космическое путешествие», «Тот самый Мюнхаузен», «Вам и не снилось», «Русь изначальная», «Через тернии к звездам». И последний фильм — «Дети бездны» Павла Чухрая, продюсером которого выступил Стивен Спилберг.
— Почему вы стали писать рок-оперу «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты»? Академические музыканты сплошь и рядом пренебрежительно относятся к рок-музыке, а в вашем случае получилось наоборот — преподаватель консерватории вдруг увлекся роком. — Так произошло, потому что я сумел насолить своей симфонической музыкой всем нашим «академистам» и попал в разряд диссидентов, — писал весьма отлично от «генеральной линии» советской музыки того времени. В итоге мне перекрыли кислород...
Я играл свои фортепианные произведения в консерватории, в престижных зарубежных залах. Но в какой-то момент появились разгромные критические статьи. Долбанули, как выяснилось, не последний раз в этой жизни, — наоборот, только в первый. Но я почувствовал, что дальше мои произведения активно исполняться не будут, а жажда контакта с публикой осталась огромная.
Эта дорога была перекрыта, но появились первые плоды успеха музыки в кино. Музыку «Острова сокровищ» услышал поэт Юрий Энтин, а после «Бременских музыкантов» он был очень известным человеком. И имел большой талант продюсера, хотя в то время еще не было такой профессии. Он открывал таланты и сводил различных людей, в том числе режиссеров и композиторов, а когда из этого получалось какое-то сотрудничество, был весьма доволен.
Тогда Марк Захаров только возглавил «Ленком», у него появились спектакли «Автоград» и «Тиль». Энтин сказал: «Я чувствую, что вы должны работать вместе, — у вас должно получиться что-то интересное». Я посмотрел спектакли Захарова, и они произвели потрясающее впечатление. Особенно «Тиль» с молодым Караченцовым, да и труппа в целом была изумительна.
За несколько лет до того вышел «Иисус Христос — суперзвезда» и в воздухе носилась идея сделать в России свою рок-оперу. Марк Захаров, который всегда внимательно следил за тенденциями моды, решил, что и в «Ленкоме» нужно думать о таком спектакле.
Поэт Павел Грушко принес ему свою пьесу в стихах, написанную по произведению Пабло Неруды «Сияние и смерть Хоакина Мурьеты». Тут-то у Марка Анатольевича и возникла идея создать рок-оперу.
Я решил делать «Звезду и смерть...» как симфо-рок, сочетание большой симфонической формы и рок-ритмов. Очень быстро сочинил музыку, а дальше каждый день приходил в «Ленком» и учил актеров петь.
Работал в основном с Караченцовым и Абдуловым: какой-то регистр звучал у них замечательно, какой-то не звучал никак. Пришлось переписывать вокальные партии так, чтобы звучали только выгодные для них ноты и они использовали все, что умели делать.
Была группа «Аракс», которой руководил Юрий Шахназаров («Аракс» несколько в ином составе, чем сейчас). Я им играл, пел, стучал, и на слух они совершенно изумительно воспринимали и чувствовали — очень талантливые музыканты, но с нотной грамотой у многих рокеров были проблемы.
Явочным порядком поставили в известность управление культуры: приходите смотреть, мы поставили политический спектакль по Пабло Неруде, посвященный революции в Чили.
Придя на «комсомольский» спектакль, бюрократы увидели безобразие, совершенно не вписывающееся ни в какие рамки начала 76-го года: полуголые девицы скачут под ритмы рока...
Запретили сразу же. Им предложили: давайте повесим над сценой большой портрет Пабло Неруды, прочитаем политические стихи... Со всех сторон начали обкладывать их такими «подушками» и «стелить соломку». Спектакль калечили и калечили, но так, чтобы основной накал оставался. Одиннадцать раз «это» не принималось. Наконец было получено разрешение сыграть премьеру.
Театр буквально разорвали на части. «Ленком» тогда еще только создавал свою репутацию, и если первой вехой был «Тиль», то следующей стала «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты». Конечно, после этого мне уже было сложно оставаться в консерватории, я преподавал в ней как раз до 1976 года. Кафедра стала посматривать на меня косо, как на идейного врага. В Союзе композиторов продолжал состоять, но попал в разряд «неприкасаемых». Все официальные пути оказались окончательно закрыты, я остался автором музыки для кино и театральных спектаклей.
— А потом была « Юнона и Авось »... Так ли успешно прошли гастроли «Ленкома» на Бродвее, как об этом писалось? — Бродвей — это просто много театров, расположенных в одном месте, очень разных по качеству. Иностранные спектакли могут там быть оценены очень высоко, получить хорошую прессу, пройти энное количество раз. Но мюзикл, поставленный не американскими актерами, не на английском языке, сделанный не изнутри этой системы, — никогда не будет там иначе, как на гастролях.
Если говорить о гастролях «Ленкома», то они прошли очень успешно. Это большая заслуга Пьера Кардена, который их финансировал и организовывал, — он созвал элиту всего мира на премьерные спектакли в Нью-Йорке и Париже. Публика пошла, и с большим интересом, но эти два месяца ежедневного проката — все равно только гастроли.
— Не было предложений перевести « Юнону и Авось » на английский и поставить с американской труппой? — Один из выдающихся продюсеров Бродвея Джозеф Папп, патриарх жанра, который ставил «Волосы» и «Корус Лайн», предложил делать « Юнону и Авось » на Бродвее с американскими актерами. Был сделан перевод, уже велась работа по постановке. Я много раз ездил в Нью-Йорк, начались репетиции с актерами... Мы находились уже внутри этой системы, но Джозеф умер до премьеры. Она не состоялась.
У «Юноны...» много было всяких приключений. Она поставлена в Венгрии, Германии, Южной Корее, Чехии, много раз в Польше. В следующем сезоне планируются постановки в Пльзене и Мехико. Интерес к этой опере снова возникает. Будет делаться новый фильм по спектаклю для DVD с dolbie-звуком. Я считаю это абсолютно правильным. Необходимо зафиксировать спектакль не так, как он выглядел 20 лет назад, а на современном уровне...
Есть предложение поставить большой музыкальный фильм, но я не очень себе представляю, кто его будет делать. Не вижу режиссеров... Музыкальные фильмы давно уже профессионально не снимались.
Хорошо, что « Юнона и Авось » сохранила свое очарование. В первую очередь благодаря Караченцову и умелой политике театра, поскольку в спектакль ввели много молодых актеров и это сыграло свою роль. Новое поколение на сцене — и в зале очень много молодежи, уже третье поколение зрителей.
— С подготовкой « Юноны и Авось » все шло спокойнее, чем со «Звездой и смертью...»? — Да, с точностью до наоборот. Спектакль приняли с первого раза, хотя там были и сильные религиозные мотивы, и русский патриотизм отнюдь не в советском смысле — на сцене поднимали Андреевский флаг под звуки труб, с большим почетом, — это был фактический вызов.
Тем не менее спектакль приняли с первого раза, но тут-то все и началось. На Западе были опубликованы скандальные статьи, оценивающие спектакль как антисоветский: Москва поет аллилуйю, Ленин перевернулся в Мавзолее, пощечина режиму и т.д.
9 июля была сыграна премьера, а уже 11 июля появилась рецензия в «Нью-Йорк таймс». Западная пресса среагировала так, будто мы делали премьеру на Бродвее, а не в советской Москве. После этого меня очень надолго подвинули в тень.
Спектакль играли, но не пускали за рубеж, очень долго не выпускали пластинку (на спектакль ведь ходит 800 человек 2—3 раза в месяц, а пластинка — это массовая известность).
Меня долго не признавали автором, не подписывали со мной договор. Судился с Министерством культуры СССР, на суд приходили иностранные корреспонденты. Суд я выиграл и попал в категорию людей, с которыми вообще нельзя связываться. Ну и не связывались. Поставили стену, которую не пробить. После успеха двух рок-опер, казалось бы, сам Бог велел продолжать и дальше. Тем не менее далее — ничего. Но я получал предложения. Например, написать оперу про Павла Корчагина. Нужно было сделать поклон режиму. Отказывался. И заработал репутацию несговорчивого, неуправляемого человека. А этого достаточно, чтобы тебе закрыли все.
В «Ленкоме» ничего музыкального тоже больше не делалось. И только в 1992 году появился мой крошечный музыкальный театр на 40 человек. Но это было время стихийного рынка, и судьба у театра сложилась невесело.
— Резонанс поставленной в этом театре оперы «Литургия оглашенных» был куда менее громким... — «Литургию оглашенных» практически никто не слышал. Она шла несколько десятков раз в этом подвальчике на сорок зрителей. Спектакль посмотрели не больше 2000 человек — это фактически то же самое, что один вечер в концертном зале «Россия».
«Литургия оглашенных» оплакивает Россию словами поэтов начала века.
Как ни странно, приходил на спектакль Костиков, пресс-секретарь президента, и мы обсуждали, как показать нашу работу Ельцину, но потом мне сказали, что не стоит этого делать, потому что тот может расстроиться.
Тогда был период всеобщего праздника, все театры хотели поддержать получившую независимость Россию, слышать и говорить о ней только хорошее, в фанфары трубить и т.д. А тут на сцене такое скорбное, трагическое действие...
Никто меня не запрещал в отличие от советских времен, но и не поддерживали. Наступило время полного равнодушия.
Но появился человек, Сергей Мельник, из старых советских чиновников, вошедших в рынок на ведущих позициях. Он обладал на тот момент достаточными средствами, чтобы поддержать наш театр и этот спектакль. Мы построили модуль, уже на 400 мест, и успели дать несколько прогонов без афиш.... Собственно, афишных спектаклей до сих пор не было, на представления в этом подвальчике публика собиралась по приглашениям.
— Получается, полноценной премьеры «Литургии оглашенных» не было до сих пор? — Премьера была в Америке, поскольку спектакль увидели американские продюсеры и именно там были первые афишные спектакли. В США были потрясающая пресса и замечательный прием. А когда вернулись, нас по-прежнему ждала полная изоляция — ни помещения, ни средств, поскольку наступили тяжелые времена и для организации Сергея Мельника.
Мы даже вынуждены были хранить оборудование и декорации спектакля в Америке, потому что там это оказалось дешевле. Да и некуда было везти — если складировать все в этом подвальчике, здесь не осталось бы места ни для студии, ни для офиса. Содержать труппу я уже не мог, и она распалась. И внутри себя поставил крест на этом проекте, хотя для любого творческого человека принять такое решение всегда крайне сложно.
Были очень тяжелые годы, а потом, не знаю уж в связи с чем, отношение ко мне стало меняться. Городской комитет по культуре к 67 театрам, находящимся под их патронажем, присоединил и мой. Теперь он называется «Московская государственная творческая мастерская» и находится на частичном бюджетном финансировании.
Я стал художественным руководителем и продюсером Большого концертного зала «Академический» в здании президиума Академии наук, — это замечательный зал на 1200 мест. В фойе мы строим малый зал на 100 мест, потому что «Литургии...» нужна небольшая сцена в сочетании с экраном, — изначально я называл это голографическим телевидением.
А в Большом зале, надеюсь, будет поставлена опера «Маэстро Массимо», законченная в этом году. Сначала эта работа называлась «Оперный дом», но сюжет был изменен и получил название по имени главного героя — русского композитора XVIII века Максима Березовского. Либретто начал писать Григорий Горин, но скончался, и работа остановилась, — казалось невозможным что-либо делать после его смерти.
Однако через полгода захотелось, чтобы идея не погибла... Я взял повесть Нестора Кукольника, русского писателя первой половины XIX века, посвященную Березовскому, а также исторические труды Валишевского и Пыляева и построил либретто на этом материале.
Поются там стихи Микеланджело на итальянском языке, а также тексты Евангелия на латыни. Горинского текста, к сожалению, не осталось, но он дал толчок новому произведению. Я пока не хочу говорить о режиссерах и балетмейстерах, все в стадии переговоров.
То, что происходило все эти больные двадцать лет, совершенно непонятные для меня, — кажется, закончилось. Счастье, что остались силы многое сделать. Хотя годы ушли вхолостую, понимаю, что история есть история и от этого никуда не уйдешь.
— Будет ли как-то отмечаться 20-летие « Юноны и Авось »? — Думаю, что будет. Именно к юбилею мы готовим и фильм, и новый компакт-диск. Парадокс в том, что раньше выходила запись, появившаяся еще до спектакля, в 1980 году, и она же была выпущена на пластинке в 1983-м. А «ленкомовского» варианта за эти двадцать лет в записи так и не было.
Если вы видели спектакль на видеокассетах, то это тоже пиратские копии — легальных пока не было.
— Последнее время у вас вообще потрясающе мало дисков и кассет. Ведь в 1973 году, когда появилось «Большое космическое путешествие», было продано около трех миллионов пластинок с вашей музыкой. — Пластинки выходили рекордными тиражами, а вот компакт-дисков не было вообще: все, что выходило, — пиратское.
Обращались с предложениями какие-то странные фирмы, а мне бы хотелось, чтобы качество было достойным и выходили не монозаписи со старых кинофильмов, а делались новые стереозаписи.
Но сейчас ситуация изменилась, и уже имеет смысл выпускать диски — и новые, и старые. Надо только над этим работать, чем я и занимаюсь. Именно сейчас мы многое переписываем заново.

 


Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Мюзикл сегодня

Мюзикл к фильму "Человек-паук" сдел

News image

Самым популярным спектаклем, идущим по Бродвею, оказался мюзикл  «Человек-паук», собрал ...

Поиски квартиры на первичном рынке

News image

Огромное количество вариантов жилья в разных сегментах рынка недвижимости создает ...

Варианты сохранить деньги на покупк

News image

Сегодня рынок недвижимости предлагает достаточно большой выбор жилья абсолютно на ...

Омск посетит мировая звезда - Гару

News image

Певец Гару, который покорил сердца миллионов и приобрел себе большое ...