Интересно о мюзиклах

Продать недвижимость в Дальние Мельницы

News image

Одесская недвижимость всегда отличалась популярностью, ведь многие желают жить в приморском городе. Кроме того, стоимость ...

МЕССИЯ С ТОПОРОМ, ИЛИ ОСОБЕННОСТИ НАЦИОН

News image

«Достоевскому всё равно. Он уже давно умер». Человек, пожелавший остаться анонимным. «Да, топором её...

Золотой тюльпан Фанфана

News image

Театр «У Никитских ворот» известен своей борьбой за синтетичность театрального искусства. Никто уже давно не ...

Евровагонка размеры и цены в москве - купить вагонку деревянную по оптовой цене в москве.


Звукорежиссер печального образа Или Тщетная борьба Человека из Ламанчи с коллегами-мельницами
Статьи - Мнение критиков

звукорежиссер печального образа или тщетная борьба человека из ламанчи с коллегами-мельницами

Добрый день, дорогие мои!

Вот и дошли мои руки (вернее, ноги) до того, чтобы посетить московскую постановку древнего американского (и потому нежно мною любимого) мюзикла «Человек из Ламанчи». О нет, поверьте, я не считаю этот мюзикл образцом жанра или шедевром – либретто Дейла Вассермана и Джона Дэриона и музыка Митча Ли далеки от либретто и музыки авторства, скажем, того же Стивена Сондхейма, тем не менее, несмотря на обилие этих уже слегка поднадоевших псевдоиспанских мотивчиков, это весьма трогательное произведение – благо, литературный первоисточник не подкачал.

Памятуя о том, что история странствующего рыцаря Дона Кихота находит живой отклик в сердцах моих новых соотечественников, я предполагал, что они сумеют должным образом поставить её на сцене. Тем более мне уже давно хотелось посмотреть на живую легенду советского и российского театра и кино Владимира Зельдина, который, несмотря на свои 90 лет играет главную роль в этом спектакле.

Правда, узрев в программке звукорежиссёра с говорящей фамилией Кривда, я сразу же понял, что там, где кривда, правды уже не будет. И, как выяснилось, не ошибся. Уже первый же номер наглядно продемонстрировал всем сидящим в зале, что даже если господин Кривда и знает, как выглядит звукорежиссёрский пульт и где он находится, то сам он находится крайне далеко от этого пульта или из каких-то неведомых нам принципиальных соображений всячески игнорирует это устройство. А устройство это было просто-таки жизненно необходимо на данном спектакле. Любому, даже пострадавшему от медведей человеку ясно, что зал театра Российской армии для мюзиклов подходит слабо – его акустика рассчитана на речь и на «живые» инструменты, а никак не на фонограмму и пение в микрофон. Началось всё с того, что голые стены театра выступили в роли замечательного резонатора, многократно отразили жуткий грохот, доносящийся из колонок, и зверски убили наши уши акустическим ударом.

После такой вот во всех отношениях оглушительной увертюры я с ужасом стал ожидать, когда господин звукорежиссёр испортит первый хит мюзикла – титульную арию «Man Of La Mancha». И должен отметить, что Кривда полностью оправдал мои ожидания, убив песню окончательно и бесповоротно. Бедный Зельдин старался изо всех сил – из своего шестого ряда партера я прекрасно видел, что актёр действительно поёт и поёт, судя по всему громко и хорошо, но ему не оставили никакого шанса быть услышанным широкой общественностью. Просто-таки наступили на горло песне. Колонка, хрипя и надрываясь, музицировала, в то время как певец тщетно пытался обратить на себя внимание…

Что такое компрессор и как его употребляют, этому милому человеку – нашему уважаемому звукорежиссёру, по всей видимости, также не было известно, или он опять-таки всячески скрывал от публики это тайное знание. В силу сего печального факта мы не смогли прочувствовать большинство арий мюзикла – вместо пения нам было предложено прослушать ряд нечленораздельных выкриков взамен громких нот и глухую тишину взамен тихих. Это особенно огорчило меня на песне «It's All The Same» – песня хорошая, да и актриса, исполнявшая Альдонсу (Наталья Аристова), определённо была на уровне, но… не судьба.

Относительно текста русского перевода я, честное слово, ничего не могу сказать. Ни плохого, ни хорошего – ибо из-за фокусов моего любимого господина Кривды я его просто не услышал. То зал резонировал и гудел, то вопли обрывались в самом неподходящем месте, то фонограмма торжественно шагала по трупам поверженных голосов… И актёры постарались внести свою лепту,  порадовав нас такой восхитительной дикцией, по сравнению с которой дикция 90-летнего Зельдина (признаем, конечно, далёкая от идеала, но не будем забывать и о возрасте актёра) казалась нам верхом совершенства.

Гениальную рифму «его-него» я, впрочем, успел уловить, но энтузиазмом она меня почему-то не наполнила. Но лучше всего был переведен второй хит этого мюзикла (хотя, пожалуй, его следовало бы назвать первым) –Impossible Dream». Я уже успел настроиться на философский лад и всё предвкушал, как же его задавит ставший уже таким родным звукорежиссёр. Но оказалось, что в героическом деле уничтожения этой песни наиболее видную роль сыграл как раз переводчик. Зельдину, как и мне, показалась весьма странной идея петь о том, что какое-то подозрительное «ся» (что-то китайское, быть может?) следует «тянуть к далёкой звезде». Вообще это загадочное «ся», видимо, очень волновало ум и душу переводчика. Его (в смысле, «ся») требовалось то бороть, то ещё что-то такое же противоестественное делать… Ну не слушают господа переводчики музыку, когда ваяют свои шедевры – или не слышат. В итоге, для того чтобы не тянуть «ся» к звёздам (ведь ещё неизвестно, к каким последствиям это может привести – вдруг звёздам не понравит-«ся» «ся»?), актёру приходилось выкрикивать слова «тянуться» и «бороться» поперёк музыки. Смысл песни эта вынужденная жертва спасла, но ритм и развитие мелодии, к сожалению, погубила.

Что касается самого Владимира Зельдина… Нет, тут я снимаю шляпу и на время откладываю в сторону свой мясницкий топор, господа. Я, конечно, мог бы попридираться по мелочам, но делать этого не буду, тем более, что не в моей это традиции – придираться. Дорогие мои, пожелайте вашему преданному критику так же хорошо держаться в 90-летнем возрасте и так же хорошо держать в руках верный топор, как господин Зельдин держится на сцене. А я, в свою очередь, желаю того же самого вам. Если и стоит вообще смотреть сей шедевральный спектакль, то только ради него. И поёт он по-прежнему хорошо, и играет замечательно, и двигается по сцене очень естественно и бодро, и вообще пребывает в отличной форме. И Дон Кихот у него, как настоящий, и пафосом ненужным не грешит, даже в моменты, к ненужному пафосу располагающие. Ну, кроме разве что сцены… Но нет, я обещал вам не придираться. Признаюсь, этому актёру даже удалось растрогать моё не склонное к излишней сентиментальности сердце, а затем и вовсе напугать вашего неустрашимого критика – во время сцены смерти Рыцаря Печального Образа. Сначала он крайне искренне и эмоционально сыграл, как Дон Кихот вспоминает о своих принципах и встаёт с одра умирающего, повторяя свои знаменитые слова о «невозможной мечте», а затем настолько натурально и достоверно «умер», что меня самого чуть инфаркт, дорогие мои, не хватил – на несколько мгновений мне показалось, что самому актёру действительно стало плохо на сцене. Но нет – эта была игра, причём игра самая что ни на есть профессиональная и настоящая.

К сожалению, в этом спектакле «звезде» не удалось призвать к ответственности весь прочий актёрский состав и своим воодушевляющим примером повлиять на него благотворно, как это было, например, со спектаклем «Фома Опискин», где талант исполняющего главную роль Юрского заставил труппу театра им. Моссовета забыть на время о своей любимой манере игры как на «капустнике» и заняться наконец настоящим театром.

Что касается остальных актёров в «Человеке из Ламанчи», то именно на них и стоило бы обратить своё внимание доблестному Дон Кихоту. Он, как известно, любил бороться с враждебными мельницами, а труппа театра ни на йоту не уступала этим страшным сооружениям в своих способностях, а даже напротив, в некотором смысле превосходила их. Ведь мельницы только машут крыльями и не умеют орать, а господа актёры были одинаково талантливы в этих двух областях. Махали они, правда, руками, а не крыльями, но зато в отличие от мельницы делали это на протяжении всего спектакля и с невообразимой страстью. Друзья мои, у меня даже на минуту сложилось ощущение, что актёры сочли необходимым обеспечить публику сурдопереводом для лучшего восприятия происходящего. Но в этом не было абсолютно никакой необходимости, ибо ор стоял настолько феноменальный, что и глухой услышал бы его безо всяких проблем, а святые нуждались в срочной эвакуации из помещения. Ну, ради бога, объясните мне – к чему этот дешёвый пафос и истерический надрыв? Чего так переживать-то? Поберегли бы свои голосовые связки и нервные клетки, в самом деле – они достойны лучшего применения. Причём я заметил, что обычно в ваших российских театрах излишней наигранной эмоциональностью и тягой к душераздирающим воплям страдают дамы, а в этом шедевре театральной мысли лицам мужского пола удалось невозможное – переиграть своих барышень – или правильнее следовало бы сказать – перевопить их. Лидером в этом отношении безо всякого сомнения оказался исполнитель роли Карраско – Андрей Егоров.

Причём когда актёрам действительно требовалось получше открыть рот, дабы извлечь из себя звук во время песен, их желание производить громкие звуки таинственным образом куда-то исчезало. Единственными, кто имел хоть какое-то отношение к тому, что называется вокалом, имели лишь (помимо самого Человека из Ламанчи) Альдонса и священник (г-н Морозов).

О, кстати. В особенный восторг меня привёл персонаж, практически не открывавший рта на протяжении всего действия – жена хозяина постоялого двора. Эта леди, если так можно выразиться, всё время маршировала по сцене с половником нечеловеческих размеров. Ну это ладно, допустим. Еду она готовила – с кем не бывает? Даже со мной иногда… Неважно. Но когда она появилась на сцене в то время, когда по сюжету была глубокая ночь, и снова начала махать этим кухонным прибором… Чего-то я не понял, в общем – что она ночью-то с ним делала? Есть идеи?

Хореография… Впрочем, о чём это я? Прыгали молодые люди по сцене, было дело. Палками иногда махали. Иногда тряпками. Иногда ползали. Но к хореографии это всё, конечно, имеет мало отношения.

Декорации. Вот декорации были, да. И тебе домики надувные, и тебе мельница в натуральную величину практически, и грохочущий цепями мост подъёмный, и холмы зелёненькие в огромных количествах и небо в лампочках для особо торжественных случаев. Вообще, судя по всему, именно на декорации театр и потратил больше всего усилий и денег. А зря – лучше бы потратили их на перевоспитание своего звукорежиссёра или хотя бы на установку более продвинутой акустической системы, если уж этот господин не поддаётся перевоспитанию. Всё-таки у мюзикла особенные требования к звуку, нельзя об этом забывать.

Но вот что больше всего интересовало меня на протяжении спектакля – а что вообще делал на этом празднике жизни режиссёр? Серьёзной режиссурой в «Человеке из Ламанчи» не пахнет, даже если и очень принюхиваться. Господин Гусман, насколько я понимаю, до этого посвящал всё своё свободное время посещению национального русского аттракциона – КВНа. Я пытался смотреть это ваше развлечение по телевизору, но толи я такой тупой, толи у моего родного американского юмора и вправду нет ничего общего с вашим, но как-то у меня это занятие не пошло. Однако у меня всё равно сложилось впечатление, что КВН господин Гусман судит в любом случае лучше, чем ставит мюзиклы.

Тем не менее вышедший на поклоны Зельдин (а следует отметить, что зал при его появлении тут же вскочил и аплодировал герою вечера бурно и продолжительно – заслуженно, на мой взгляд) всячески благодарил и хвалил навылезшего на сцену за незаслуженными аплодисментами Гусмана. Поистине донкихотское благородство! Видимо и вправду эта роль близка ему по духу. Под конец господин Зельдин вновь потряс публику, спросив: «Ну, занавес закроем или будем петь?» и тут же ещё раз исполнив титульную арию.

Ну а теперь позвольте откланяться, дорогие мои – вроде я всё уже вам рассказал об этом гениальном творении. Пойду теперь, пожалуй, перечитывать Сервантеса, ради восстановления своего душевного равновесия. Очень помогает, кстати. А заодно и точить свой слегка подзатупившийся топор, который уже очень скоро понадобится мне вновь. Да-да, нас ожидает мой любимый Ллойд Уэббер со своими неувядающими «Кошками», добравшимися теперь и до Москвы. Как от Ллойд Уэббера не прячься, а он всё равно тут как тут… Увы, но что поделаешь. Готовьтесь, друзья мои, готовьтесь! За моим топором не заржавеет.

 


Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Мюзикл сегодня

Готовьтесь, будет качка. Театр эстр

News image

17 октября в Театре эстрады состоится премьера нового мюзикла We ...

ЛИНА АРИФУЛИНА ПРЕВРАТИЛА ВОЛКА И

News image

Премьера мюзикла Зубастая няня , созданного известным продюсером и режиссером Ли...

Программы в москве, на 2012/13 гг.

News image

Каждый день в Москве проходит больше тридцати концертов разного направления ...

Одиннадцатый «Доктор Кто» будет игр

News image

В мюзикле, который носит название, как «Американский психопат», запланированном на ...