Интересно о мюзиклах

Золотой тюльпан Фанфана

News image

Театр «У Никитских ворот» известен своей борьбой за синтетичность театрального искусства. Никто уже давно не ...

«МЮЗИКЛ, А ЧЁ ТАМ!», ИЛИ ТЕМА СОРТИРА РА

News image

Произошло выдающееся событие, мои дорогие любители мюзиклов! До сих пор в моём рейтинге самых  убийственных и ...

ВОТ ТАКИЕ ПИРОЖКИ, ИЛИ НАШЕ ВСЁ НА СЦЕНЕ

News image

Добрый день, дорогие мои любители мюзиклов! Вы, наверное, уже подумали, что старик Фрэнки «покинул здание»? Даже и ...



МЕССИЯ С ТОПОРОМ, ИЛИ ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОЙ РОК-ОПЕРЫ
Статьи - Мнение критиков

мессия с топором, или особенности национальной рок-оперы

«Достоевскому всё равно. Он уже давно умер».

Человек, пожелавший остаться анонимным.

«Да, топором её!

Хрясь!»

Ю. Ряшенцев. Либретто оперы «Преступление и наказание»

Сразу признаюсь - я это произведение классика великой русской литературы очень люблю – потому что там про топор. А топор, как вы знаете, мне очень близок. Так руки к нему и тянутся – покритиковать что-нибудь. А раз тянутся, то, пожалуй, начнём.

Вообще говоря, я был очень обрадован, когда узнал, что по «Преступлению и наказанию» пишется опера. И Эдуард Артемьев в роли композитора, сочиняющего эту оперу, также вызвал у меня энтузиазм. Всё-таки мэтр, живой классик и всё такое.

Правда, затем я узнал, что в авторах либретто числится Марк Розовский, и несколько насторожился. В моей памяти ещё очень свежи воспоминания о том шедевре сценаристской мысли господина Розовского, о котором я уже рассказывал вам, мои дорогие любители мюзиклов. О том, что про «вонищу». Ох, не к добру, подумал я, отыскивая дрожащими руками телефон своего психоаналитика – и был прав. Не к добру. Опасения мои стали явью, как только я открыл книжечку с либретто оперы «Преступление и наказание».

Помните незабвенное:

Вонью воняет вонь,

Вонища – вонищей?

Сравните:

Средь смердов смердящих

Ничтожнейший смерд,

Явлюсь прямо к светлому раю.

Преемственность и единообразие стиля налицо, по-моему.

Нет, я всё понимаю, слово «вонь» появляется у Фёдора Михайловича уже на первых же страницах романа. Но столь трепетный и пристальный интерес отечественных мюзиклописателей именно к этому аспекту человеческого существования не может не удивлять. Может быть, у них обострённый нюх?..

О чём это я? Ах, да – итак, не прошло и года, как говорится – хотя в данном случае, это выражение не очень уместно, правильнее было бы сказать: «не прошло и тридцати лет» с тех пор, как коллектив авторов под руководством Андрея Кончаловского замыслил написать оперу, как опера была наконец-то написана. Часть ожидавших этого события граждан, я боюсь, не дожила до исторического момента, зато оставшаяся часть благодаря этому как раз смогла уместиться в небольшом зале пафосного ресторана Центрального дома литераторов, дабы насладиться презентацией новорождённого произведения. Или – дабы поглазеть на выписанного специально по этому случаю из Англии свадебного сэра Тима Райса, ибо из официального пресс-релиза я так и не понял, что же всё-таки для устроителей мероприятия является первоочередным – новая опера или старый сэр.

Последний явно вызывал у публики больший энтузиазм, ибо буквально все – все юные (и не юные) девы (и не девы) тут же облепили его со всех сторон и засыпали изъявлениями любви. Хоть одна бы обратила свой взор на скромную фигуру скромного критика – так ведь нет же! – стоит какому-то заезжему поэту нацепить на себя пиджак фиолетового цвета, как про скромных критиков все тут же забывают, будто бы их и вовсе не было на этом мероприятии. Что за девы, что за нравы, что за времена…

Простите, это снова было лирическое (а вернее, трагическое) отступление.

Итак, мы послушали речи – господ Вайнштейна, Кончаловского, Артемьева, а также проникновенную речь министра культуры моей второй родины – и приготовились заслушивать диск. Да, здесь нет ошибки – именно диск, ибо если певцы ещё как-то с грехом пополам и втиснулись бы в и без того битком набитое помещение ресторана, то втащить туда симфонический оркестр, рок-группу, хор, ансамбль народных инструментов, цыганский ансамбль, ансамбль ударных инструментов и вокальную группу не было никакой возможности (а уж тем более кормить всю эту толпу на банкете).

Нам объявили, что заслушивать мы будем в сокращённом варианте (полтора часа вместо трёх), но в хронологическом порядке. Наивно поверив, слушатели вооружились либретто (оно прилагалось к бесконечно красиво – внимание, это не шутка, это я всерьёз похвалил – изданному диску с записью оперы) и приготовились следить по нему за происходящим. Не тут-то было! Через некоторое время мы заметили, что Родион Романович, только что переживавший по поводу того, что он зарубил старушку, вдруг начинает точить топор и строить планы по всё той же старушки зарублению! Не иначе, оказался ещё и контрамотом, живущим в обратном направлении. Зачем это было сделано, никто так толком и не понял – какого-то особо глубокого художественного смысла в подобных перестановках я не заметил.

Хуже всех было бедному иностранному гостю. Английский сэр, в отличие от меня ещё не успевший в совершенстве выучить «великий и могучий», стоически перелистывал вручённую ему программку на русском языке в тщетной попытке найти в ней знакомые буквы, которых там, разумеется, не было. Если бы не великий русский композитор Александр Журбин, взявший на себя функции переводчика-синхрониста, великому британскому либреттисту пришлось бы совсем худо (так ему и надо, впрочем, нечего девушек у меня отбивать).

Сам выбор номеров тоже меня несколько удивил, ибо после заслушивания у меня (и не только у меня) сложилось стойкое ощущение, что опера почти целиком и полностью состоит из хоровых номеров, исполняемых под гармонь и прочие народные инструменты (ну и пары-тройки заунывных, то бишь – мега-проникновенных – дуэтов) – что на самом деле, конечно, не совсем так.

Да и, собственно говоря, сама идея заставить нашего брата журналиста заслушивать что угодно в течение полутора часов, поставив его предварительно в известность о том, что в соседней комнате уже расставляют закуску, представляется мне весьма сомнительной. Я-то ничего, я человек и не к такому привыкший – знай себе, сижу да топор шлифую, но во время особо зауны… простите, мега-проникновенного дуэта со стороны моих менее стойких коллег до меня отчётливо доносился лёгкий храп.

* * *

Теперь перейдём непосредственно к разбору шедевра. Шедевр я, кстати, прослушал многократно, проникаясь его величием и по ходу экспериментируя с условиями прослушивания

Перед исследователем (мною) было поставлено два вопроса:

1.      Как лучше слушать – с пивом или без?

2.      Ну и как вообще-то?

Что касается первого вопроса, то ответ однозначный – лучше, конечно же, с. На второй вопрос попытаюсь ответить более подробно.

Исполнителями я, в общем и целом, остался доволен. Лидирует в моём рейтинге, несомненно, исполнитель роли Порфирия Петровича – Юрий Мазихин, чьё «ай-яй-яй-яй-яй-яй-яй-яй-яй» (не уверен, что верно воспроизвёл количество «яей», проверьте по либретто) покорило слушателей ещё на презентации. Очень качественно, «по-актёрски» спето и, главное, сыграно. Также порадовали драматичным и выразительным исполнением колоритные и яркие Пётр Маркин (Мармеладов) и Александр Маракулин (Господин). Все три джентльмена – обладатели приятных, интересных тембров, и каждому из них удалось создать свой особый запоминающийся характер.

Что касается Родиона Романыча (Владимир Ябчаник) – ну, нормальный такой Родион Романыч. Как-то ни ругать особо не хочется, ни хвалить, впрочем, тоже. Хотя вот про «там, где бога нет» у него ничего получается. Даже такой, гм, рок-вокал иногда просыпается. Жаль, что редко. Совершенно не ассоциируется у меня почему-то с Сонечкой Мармеладовой голос Натальи Сидорцовой. К сожалению, её партия звучит наименее выразительно и интересно. Такой «стандартный-женский-вокал-все-слова-с-большой-буквы-через-дефис», без каких-либо особых откровений. Разве что уровень пафоса по мере приближения к концу оперы нарастает, и ещё окончания фраз – все эти «тебяяяяяя!», «дитяяяяя!»… Ох.

Симпатично поют шарманщики. Немного покоробила излишняя фарсовость исполнения роли старушки-процентщицы. Понятно желание авторов сделать всё, чтобы после первых же строчек, произнесённых злобной бабкой, у зрителей возникло страстное желание самим схватиться за топор или, по крайней мере, встать на Сенной площади с плакатом «Родион – чемпион», однако, здесь они всё-таки, по-моему, перестарались.

Из однозначно положительного – замечательное оформление альбома. Тут мне нравится всё – и дизайнерское решение (будто бы кровью намазанная гигантская буква «И» между «преступлением» и «наказанием»), и полное либретто, и топорики, летающие над народом. Очень хорошо.

Ох, оттягивал этот момент, как мог, но придётся всё же к нему перейти. Теперь о грустном. Самой провальной стороной проекта, на мой взгляд, является его либретто. Есть такая народная мудрость о трёх необходимых условиях создания хорошего мюзикла: «первое – сценарий, второе – сценарий и третье – сценарий». В «Преступлении и наказании», к сожалению, все эти три пункта провалены полностью.

Про многочисленные изменения в сюжете (полностью отсутствует линия Дуня-Разумихин-Лужин-Свидригайлов, сам Свидригайлов скрестился с эпизодическим аморальным господином, и стал Господином с большой буквы, растеряв в процессе скрещивания всю трагичность своего образа, старуха за палец кусает почему-то Соню, сцены все местами перепутаны и т.д. т.п.) долго распространяться не буду. Понятно, что превратить в оперу 422 страницы (столько их в том издании, что у меня в домашней библиотеке) текста – задача не из лёгких. Тем более, что у авторов есть железная индульгенция – примечание, гласящее, что опера написана «по мотивам романа Ф.М. Достоевского». К слову, первоначально оперу планировали назвать «Раскольников», что, на мой взгляд, было более верным решением. «Родя Раскольников - Суперзвезда», «Родион Раскольников, кровавый студент с Сенной площади», «Родион – Чемпион», «Аспекты топора», «Звезда и смерть старухи-процентщицы», «Призрак Порфирия» - всё что угодно было бы лучше, чем повторение названия романа, и сразу давало бы слушателю понимание того, что это именно «по мотивам».

Андрей Кончаловский пишет во вступительном слове к альбому, что «от него [Достоевского] остались только философия и истерика». Истерика, пожалуй, вышла на славу (хотя я не сказал бы, что у Фёдора Михайловича так уж много истерики в романе). С передачей философского содержания дело обстоит несколько хуже. Особенно радует в этом плане финал первого акта – песнь толпы «Слава Раскольникову!». Мне она почему-то вновь до боли напомнила гениальный шедевр господина Розовского про вонь. Помните, там в конце было? Слава герою, «преображён российский дух… исчез сортир…» и всё такое. Тут что-то в этом же роде:

Ты наш пророк, спаситель.

Тебя мы ждали и ты услышал нас

И понял!

Вот кого ждёт весь мир, ждёт Россия!

Вот наш вождь, наш пророк, мессия… etc.

<…>

Рождён!

Для добра в мире злобы…

И он!

В Летний сад он превратит трущобы.

А уж концовка оперы и вовсе потрясает силой своей художественной мысли – концентрированную гору трупов (в опере все персонажи, кроме старушки, почему-то повально отправляются в мир иной в самом финале, дружными рядами) вместе со всем городом смывает наводнением (видимо, приплывшим в Петербург Достоевского из «Медного всадника»). В общем, полный… апокалипсис, все умерли. «Ни души во всём городе. И может быть, во всём мире – ни души», - поясняют нам авторы. О как! Раскольников (видимо, предусмотрительно залезший на шпиль Петропавловской крепости) становится на колени (на шпиле – на колени?.. значит, не на шпиле) и сообщает публике и каким-то непонятно откуда взявшимся «мёртвым с косами», что это он «убил тогда старуху-процентщицу топором и ограбил». Ангельский хор. Занавес. Бурные и продолжительные. Ах, да, до занавеса там ещё должна то ли приплыть, то ли слезть с ещё более высокого шпиля почему-то тоже не тонущая в воде и не горящая в огне Соня и подойти к Раскольникову. Вот теперь – занавес. Очень концептуально, не правда ли?

Теперь что касается непосредственно стихотворного текста. Юрий Ряшенцев в своё время написал замечательные любимые народом песни к фильму про «Трёх мушкетёров» и к некоторым другим фильмам, и можно было бы ожидать, что с этой стороны проблем не будет. Однако, то ли потому что Родион Романович – это не Д’Артаньян, то ли ещё по какой причине, но «Преступлению и наказанию» в этом плане повезло гораздо меньше.

Если бы произведение позиционировалось просто как опера, никаких вопросов бы не было – в традиционной опере со словами дела всегда обстояли неважно (послушайте хотя бы того же «Евгения Онегина», к примеру). Но тут спрос другой – ведь мы вроде как имеем претензию на рок-оперу и постоянные сравнения авторами своего детища с «Иисусом Христом Суперзвездой».

Последний, к слову, так и тщится изо всех дыр пролезть в отечественный шедевр. Особенно это становится заметно в очередном, сто первом трагическом сольнике Сони «Кто он мне?», до боли напоминающем по своему замыслу (но, к сожалению, не по исполнению) арию Марии Магдалины «I Don’t Know How To Love Him».

А что? – нет проблем – там была проститутка, здесь – тоже проститутка. Обе поют. Обе – о неразделённой любви к какому-то непонятному товарищу. Да вообще никакой разницы нет! Вот Сонечка Мармеладова тоже никакой разницы не видит и поэтому поёт: «и как его сберечь от креста и терний». Родион Романыча сберечь, если кто не понял.

Да, ещё в этой песне содержится гениальный перл «Ему ль опора я, увы? Как вы темны, ветра с Невы». Прошу вас, мои дорогие друзья, если вы каким-то чудом осознаете глубинный смысл первого предложения – пожалуйста, напишите мне, прекратите мои мучения. Если поймёте, какой такой метлой «сметена» у лирической героини душа – тоже пишите.

Текст оперы изобилует банальностями и пошлостями из серии:

Но вера мне дана,

Одна в ночи,

Как свет свечи.

Или вот ещё:

Чёрные ночи,

Жёлтый билет,

Люди не злые –

Доверья в них нет.

Следующее, что бросается в глаза, это обилие в тексте всевозможных «прошлы лета», «смирися», «даждь» и прочего в том же духе.

Я, конечно, не фанат некого заезжего поэта в фиолетовом пиджаке и, как вы уже давно поняли, совсем не люблю некого якобы великого британского композитора, однако авторы «Преступления и наказания» своим признанием, что они были вдохновлены на создание своего шедевра шедевром этого самого поэта и этого самого композитора, невольно вынуждают критика (меня, в данном случае), сравнивать эти два произведения.

Сравниваем – и видим вот что: немаловажным фактором того, что рок-опера «Иисус Христос Суперзвезда» в своё время произвела эффект разорвавшейся бомбы, является то, что история двухтысячелетней давности рассказывалась в ней современным языком. Повторяю – современным языком, дорогие мои любители мюзиклов и русской классической литературы, а не помесью арамейского с латынью, как в пресловутом шедевре киноискусства Мела Гибсона на ту же тему.

В рассматриваемом же шедевре автору стихов удалось выступить, пожалуй, даже  архаичнее Достоевского…

И ещё один момент – полное отсутствие во всём этом деле юмора. Предвижу возражения: бог с тобой, Фрэнки, какой такой юмор? Авторы ведь взялись за Бессмертное Произведение Великого Русского Классика, По Которому Дети В Школах Пишут Сочинения! (или даже: !!!!!) Юмор на его тему не то что неуместен – просто-таки преступен. И всё же.

Некоторые номера просто страшно затянуты – причём затянуты совершенно неоправданно. То же самое «Убийство лошади», медленно превращающееся в «Убийство слушателя» - ну к чему там, помилуйте, три часа блатных-хороводных «Ой гули-гули-гули, во траве ли во снегу ли» (в общем, во саду ли в огороде)? К общему смыслу ничего не добавляет, а в результате – то страшное ощущение, которое возникает у читателя от этой сцены в книге, не передано совершенно. Весь смысл короткого, но очень ёмкого «сна Раскольникова» тонет в мутном болоте бесконечных «гулей-гулей». Что это такое вообще - «Russian klukva», призванная привлечь внимание западного слушателя? Ну и завершающий песню хоровой «хрясь» - это просто шедеврально.

Или вот пошленький мега-хит «Песенка и танец девиц». Ага, вы правильно поняли – девиц не очень тяжёлого поведения. Без длиннющего номера девиц лёгкого поведения, как вы знаете, ни один уважающий себя мюзикл не обходится (нужно же порадовать скучающих зрителей доступными каждому эротическими мотивами), а тут уж сам бог, то бишь, Фёдор Михайлович, велел. Но неужели бедный Фёдор Михайлович для того писал сотни страниц бессмертного текста, чтобы мы были вынуждены слушать в течение десяти минут потрясающую по глубине мысль: «Ох, непросто девушке достаются денежки», а затем ещё в течение получаса ещё более глубокий тезис: «Я, ваша милость, просто притомилась (…притомилась, притомилася и т.д.)»?

Некоторые номера вообще непонятно зачем присутствуют. Вроде бы, сложная задача, стоявшая перед авторами либретто – впихнуть 400 страниц текста в два с половиной часа записи – должна была научить их ценить каждое слово и каждую секунду. И при этом мы наблюдаем, например, номер, где невинно убиенная в будущем бабка в течение получаса повторяет в разных вариациях «спать хочу», «пойду спать» и т.д. Это глубокая метафора что ли? Дескать, к вечному сну готовится?.. Не знаю, не знаю – засыпает в итоге, опять же, бедный слушатель.

Количество проникнове… а, в конце концов, назовём уже вещи своими именами – количество откровенно скучных, длинных и занудливых дуэтов Сони и Раскольникова выходит за все рамки разумного. И вообще в этом отношении как-то абсолютно не получилось во всём произведении баланса, свойственного классическим операм. Для закрепления усыпляющего эффекта своих дуэтов Соня с Раскольниковым ещё и все свои слова повторяют по сто раз: «один как перст, один как перст, один как перст, один как перст, даждь нам сил, даждь нам сил, даждь нам сил, даждь нам сил»… etc.

Кстати, а зачем в номере «Игра в жмурки» хор как заведённый, а затем заевший проигрыватель повторяет «Господи, Господи, Господи, Господи, Господи, Господи и т.д. т.п.»? Порфирий Петрович, играя в жмурки, узнал Раскольникова. Не странный ли повод столь активно и страстно поминать всуе?..

Ещё, скажите на милость, ну чего господин поэт так прицепился к ни в чём неповинным муравьям? Что они ему сделали? Вторую позицию в хит-параде фауны уверенно держат черви. От муравьёв и червей на пятой минуте прослушивания в ушах начинает шуметь – они присутствуют в каждой второй песне. У Фёдора Михайловича Раскольников всё больше про вшей толкует, муравейник всего один раз за всю книгу поминается (о червяках речь идёт тоже только в одном эпизоде, ближе к концу). Я хотел даже подсчитать, сколько муравьёв присутствует в опере, но со счёту сбился – целый многоквартирный муравейник заселить можно (а! пока писал, понял: это муравейник из книги расползся по опере отдельными муравьями, не иначе).

И, наконец, моё любимое – совершенно гениальная строчка из арии Господина: «один лишь вид нагого чрева». Не знаю, как у вас, а у меня она вызывает ассоциации только с великой песней «Давным-давно я не давил кишки наружу…». Соперничать с этим словесным шедевром может только ещё более шедевральное:

Но если Лазарь встал во тьме –

Воскреснет личность и во мне!

Угу, угу, спасибо хоть на том, что не оценочная составляющая Я-концепции, погубленная когнитивным диссонансом, в нём воскреснет, или, не дай бог, какое-нибудь там коллективное бессознательное – и то хлеб, как говорится. Про рифму я даже и не вспоминаю – бог с ней. Гениальные рифмы «поживём - пожуём», «лошади – площади» и перлы из серии «старая старуха» тоже как-то даже и обсуждать не хочется. Они были бы простительны, если бы стихи сами по себе имели хоть какую-то художественную ценность. Проблема же в том, что местами это и не стихи вовсе – и даже не «белые» стихи, как нас пытаются уверить – а просто какой-то нехудожественный набор слов.

В целом же, весь текст, к сожалению, можно охарактеризовать цитатой из него же самого: «лишённый страсти бред». И я бы ещё добавил – лишённый смысла, ко всему прочему.

Мне и впрямь очень любопытно, неужели авторы либретто всерьёз предлагают Тиму Райсу перевести их бессмертную трактовку бессмертного произведения на английский язык? Вот будет номер, если британец согласится – с одной стороны, жалко, конечно, человека, а с другой – страшно хочется узнать, как будет звучать по-английски, например, полная глубокого смысла строчка: «А? Што? Хде? Здесь? Хто? Мы? Здря? Ну! Эх! Чаво уж там!». Представляете?

Хотел поточить свой критический топор и о музыку тоже, но пока писал всё вышенаписанное, понял, что по сравнению с текстами, музыка настолько гениальна, что даже как-то неудобно её критиковать.

Ну да, есть ощущение, что то, что оперу начали писать тридцать лет назад, сказалось на ней определённым образом.

Ну да, можно было бы поменьше всех этих кивков в сторону Запада в виде «balalaika» и «garmoshka».

Ну да, как-то немного разваливается общая форма произведения (думаю, впрочем, что в этом виноваты, прежде всего, авторы гениального либретто, а также, возможно, и тот факт, что Эдуард Артемьев пишет очень много музыки для кинофильмов).

Ну да, заметно, что композитор действительно очень любит «Иисуса Христа Суперзвезду». Когда я услышал в песне «Убийство лошади» удары кнутом, сразу начал их считать – всё боялся, что их сейчас будет тридцать девять. Впрочем, создаётся ощущение, что мимолётные цитаты из ллойд-уэбберовского творения вплетаются в музыку не по злому умыслу, а как-то невольно. Слушаешь и думаешь – ага, вот ария Иуды пошла, а вот и толпа – и так далее (а вот финал номера «Толпа и очередь…» очень, по-моему, похож на финал номера «And the Money Kept Rolling In» из ллойд-уэбберовской же «Эвиты»…).

И всё же, несмотря на все «придирки» – это хорошая, качественно сделанная музыка.

Насыщенная, богатая красками инструментовка. Красивые мелодии, которыми славен Эдуард Артемьев. Лично мне очень понравилась тема матери Раскольникова, прекрасна тема шарманщиков – жаль, что её сдержанное менестрельское обаяние несколько теряется в общей массе. Под очень симпатичный вальс разглагольствуют Господин с Раскольниковым в финале оперы.

Больше же всего с музыкальной точки зрения мне понравился инструментальный финал «Наводнение» (потому что он без слов! Ну ладно, ладно, не только поэтому, но и поэтому тоже). На мой взгляд, он вобрал в себя всё самое лучшее, что есть в музыке Эдуарда Артемьева. И этот глухой гул надвигающейся воды, шум ветра – всё это очень сильно сделано. Единственное что – на этом я бы, на месте композитора, и остановился. Потому что все эти херувимские хоры, ангельские голоса… В сцене зачитывания библейской притчи ещё можно пережить. А тут – лишнее совершенно.

Но, повторяю, в общем и целом, музыка очень неплохая. Даже хорошая. После третьего-четвёртого прослушивания весь день поёшь про то, как «замыслил нас Господь», отплёвывая во все стороны «нагие чрева». Во время десятого-одиннадцатого – уже даже как-то совсем втягиваешься. Ловишь себя то на том, что мурлычешь тему шарманщиков, то на том, что уже весь день бубнишь себе под нос «на кого досье заведено». А это, как нам известно, косвенный показатель гениальности – гениальное оно никогда обычно с первого раза таковым не кажется. Правда, всегда есть опасность того, что часть слушателей, в отличие от меня, до второго раза просто-напросто не доберётся…

Если бы музыка не сопровождалась текстом, было бы вообще замечательно.

Ну а теперь будем ждать продолжения истории. Вопросов много: где и как поставят? (а также – через сколько десятилетий это случится?, как переведёт великолепный текст поэта Ряшенцева поэт Тим Райс? (если вообще переведёт, конечно),  ну и так далее.

Как обычно, приглашаю вас, мои любимые любители мюзиклов, к обсуждению этого великого произведения на известном вам форуме. В особенности, я с нетерпением жду ваших ответов на следующий вопрос – станете ли вы меня больше любить, если я попрошу уважаемого администратора сайта Musicals.Ru поменять мне цвет костюма с красного на фиолетовый? (вопрос относится только к дамам, всех остальных попрошу не беспокоиться).

Да, хочу сделать признание:

Это я раскритиковал сейчас

Оперу «Преступление и наказание»

Топором

И ограбил.

(почему «ограбил» - не спрашивайте. Это у Фёдора Михайловича так : ) )

Искренне Ваш,

Родион Романович Рич,

Московский Раскольников.

 


Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Мюзикл сегодня

В Москве будет поставлен мюзикл о Н

News image

Дмитрий Богачев, который является главой комапнии Stage Entertainment во вторник, ко...

Премии в сфере музыкального и драма

News image

В 1947 году американская общественная организация учредила награду, которая называлась ...

Джилленхол выбрал жизнь преступника

News image

Уже известно, что Джейк Джилленхол отказался от предложенной ему роли ...

Обама стал героем мюзикла

News image

Во Франкфурте состоялась мировая премьера мюзикла о Бараке Обаме: «Надежда. ...