Интересно о мюзиклах

Возвращение Звезды и Смерти

News image

Отечественные постановщики мюзиклов обожают снабжать свои творения громкими определениями. Что не мюзикл, то легендарный. Однако З...

ЗОЛОТЫЕ ХИТЫ, MAMMA MIA!

News image

Поздравляю, дорогие мои, кажется, Россию потихоньку начинают считать потенциальным рынком для вывоза туда мюзиклов и пр...

«МЮЗИКЛ, А ЧЁ ТАМ!», ИЛИ ТЕМА СОРТИРА РА

News image

Произошло выдающееся событие, мои дорогие любители мюзиклов! До сих пор в моём рейтинге самых  убийственных и ...



Алан Менкен: Я умею убирать приторный привкус из этих историй
Статьи - Интересно

алан менкен:  я умею убирать приторный привкус из этих историй 11 октября 2008 года в Москве состоялась премьера мюзикла Красавица и Чудовище , на которую был приглашен автор музыки к спектаклю — знаменитый американский композитор Алан Менкен. Вашему вниманию предлагается полная версия интервью, которое Алан Менкен дал газете Коммерсантъ .

Как вам понравилось московское шоу? Заметили ли Вы какие-нибудь специфически российские особенности в этом спектакле?

— Мне очень понравился спектакль. Всегда интересно видеть свое произведение в контектсе другой культуры. Ведь в каждой стране расставляются свои акценты, зритель по-разному реагирует. Вот, например, во втором акте есть сцена с хозяином сумасшедшего дома. Когда-то мы с Тимом Райсом написали ее специально для премьеры на Бродвее. В этой сцене музыкальный номер по теме напоминает ваш казачок. В американских постановках зритель никогда на него не реагировал, а здесь у публики возникает естественное узнавание.

Вот вам другой пример вчера в сцене когда Чудовище отпускает Белль к отцу, актер сыграл так эмоционально, что я был искренне тронут. Эта чувственность актерской игры на бродвейской сцене встречается не часто, а здесь она меня особенно подкупила. Мне очень понравилось сценографическое решение. Для тех, кто не видел постановку в Нью-Йорке, разница почти незаметна, а мне очень понравилось, как интересно и успешно вы в Москве решили пространство.

В России многие считают, что развлекательный жанр мюзикла чужд нашему психологическому театру. Как вы думаете, у мюзиклов в разных странах существует своя национальная специфика или этот жанр интернационален?

— Мюзикл как жанр родился на Бродвее. Он берет свое начало от водевиля. Но с какого-то времени, а если говориь точнее, то благодаря композиторам Роджерсу и Хаммерстайну, а также английским мюзиклам, этот жанр стал приобретать некоторые черты, присущие опере. На сегодня, если актер поет на сцене в драматургическом произведении, можно счиать, что это уже мюзикл. В таком контексте он существует в любой культуре. Все его отличие в том, что для того, чтобы двигать действие вперед, в мюзикле используется песня. Сам по себе этот жанр универсален.

Вы восьмикратный лауреат Оскара . В чем секрет такого невероятного успеха?

— Помогает сотрудничество с Диснеем. (Смеется.) Один из секретов в том, что я легко отказываюсь от собственных привычных подходов, от наработанных мною приемов, и позволяю сюжету и персонажам как бы петь самостоятельно. Я всегда стараюсь создавать сюжеты в рамках зрительского понимания. Именно поэтому зрителю так близки мои истории. С одной стороны, я просто рассказываю историю музыкальными средствами, но с другой стороны, можно говорить, что в жанре сложились определенные стили, которые понятны любителям мюзикла и близки им. Вот например в Русалочке Краб поет у меня в стиле калипсо , и зритель понимает и принимает такое решение; оно ему близко. Это больше чем песня, здесь заложена некая идея. Вы наш гость в Красавице и Чудовище — не просто яркий и праздничный театральный номер; это тоже некая театральная идея.

То, что Джинн в Аладдине поет в стиле Фатца Уоллера, в джазовых ритмах, это ведь тоже жанр, а не просто музыкальное решение. А жанр помогает вам что-то понять о самом персонаже. И так вплоть до Зачарованной , где анимационный персонаж попадает в реальный мир. Зритель понимает, о чем идет речь, и тем самым персонаж становится ему ближе.

Существует ли какая-то специфика в работе композитора над анимационными проектами? Чем эта музыка должна отличаться от театральной музыки или музыки для кино? И возникают ли трудности при ее переносе с экрана на сцену?

— Больших отличий у музыки, написанной для бродвейского мюзикла, и для мюзикла анимационного нет. Мюзикл — это мюзикл. Нужно прописывать персонажей, определяться с их музыклаьной стилистикой. Есть некие различия в подходах, но даже там очень много исключений. Вот, например, анимационном фильме Красавица и Чудовище было шесть песен, в американской постановке на Бродвеее — 14 или 15. ценический мюзикл прописывается более тщательно, но в анимации каждая песня привлекает заведомо больше внимания.

Сам по себе переход от фильма к спектаклю тоже не так сложен. Особенно, если зрители успели полюбить анимацию, они переходят, уже зная, чего ждут. Критикам в этом смысле труднее, так как им кажется, что они всегда знают, как именно то или иное произведение нужно адаптировать для сцены. Но и им приходится отступить под напором зрительского интереса. Проходит два месяца после премьеры и, если кассовые сборы в порядке, аргументов у критиков остается немного. Что касается музыки к фильмам, то это совсем другая история, потому что там есть не только песни, но и музыкальные темы. Работая над фильмом, я всегда начинаю с песен, и только потом перехожу к музыкальным темам, которые как бы связывают и песни, и весь сюжет между собой.

Чем Вы объясняете огромный успех мюзиклов на основе мультфильмов не только у детской, но и у взрослой аудитории? Не кажется ли Вам, что современные люди, читающие Гарри Поттера и обожающие Шрека, более склонны к инфантилизму, чем предыдущие поколения?

— Начнем со второй части вашего вопроса. Я не думаю, что нынешнее поколение более инфантильно. Каждое поколение привлекает в искусстве то, что имеет прямое отношение к ребенку, сидящему в каждом из нас. Если бы люди не хотели смотреть ничего другого, кроме мюзиклов по анимационным фильмам, Шрека и Гарри Поттера, тогда бы я с вами согласился. Но ведь это не так, это всего лишь часть современной культуры, пусть даже и очень большая и заметная ее часть.

Анимационные мюзиклы, кстати, имеют гораздо большее отношение к современной культуре, чем к сказкам, по мотивам которых они написаны. Сказка здесь всего лишь отправная точка сюжета. Весь вопрос в том, что, адаптируя этот сюжет, мы пользуемся современным словарем и оперируем ценностями сегодняшнего дня.

Берем, к примеру, Аладдина , но рассказываем его историю в ритмах американского джаза, в стилистике Фатца Уоллера. Это ведь уже совсем другое дело: зрителю это близко, ему это нравится, он с этими мотивами вырос, они всем знакомы. А сегодня, когда мир балансирует на грани больших потрясений, когда мы живем в эпицентре информационного взрыва и совершенно не уверены в своем будущем, людям особенно важны те ценности, которые их объединяют. Кстати говоря, диснееевская традиция мюзиклов и анимационных фильмов безусловно относится к таким универсальным ценностям.

Красавица и чудовище в свое время задала моду на мюзиклы на основе мультфильмов. Исчерпала ли себя эта мода или нет? Какие новые тенденции сегодня заметны на Бродвее?

— Я бы сказал, что традиция делать мюзиклы, основанные на анимационных фильмах, себя отнюдь не исчерпала. В ближайшее время выходит на сцену Шрек , недавно состоялась премьера Русалочки . Уверен, что будут еще и другие постановки. Будет ли это продолжаться так, как сейчас, не знаю. Повторяться ведь никому из нас не хочется.

Зачарованная , например, была для меня попыткой выхода в какую-то совсем новую стилистику. Мало кто так озабочен поисками новых форм, как я. Несмотря на огромный успех наших анимационных мюзиклов, мне по-прежнему хочется развиваться в творческом плане. С другой стороны, пока к музыкальной анимации существует зрительский интерес, я, как композитор, хочу принимать в этом участие. Для меня как композитора это естественный способ самовыражения.

Мне всегда казалось, что в мюзикле как в жанре, очень многое определяется стилем, теми параметрами, в которых произведение существует. Так, Лак для волос — это музыка 60-х, а Mamma Mia! , как мы знаем, это ABBA. Магазинчик ужасов основан на рок-н-ролле, а Красавица и Чудовище есть квинтэссенция диснеевского мюзикла. Мюзиклы С. Сондхайма существуют в отдельной категории.

Наиболее успешные мюзиклы во все времена всегда очень четко определяются тем или иным стилем, но сегодня зрителя явно в большей степени привлекают разнообразные новые формы, а не мюзиклы в классическом понимании — произведения, поставленные по оригинальным сюжетам. Сегодня одинаково важны как сюжет, так и форма его подачи.

Работая над музыкой к Красавице и чудовищу , вы пересматривали фильмы по этому сюжету или работали с чистого листа? На кого вы ориентировались в этой работе? Какого впечатления добивались?

— На этот вопрос лучше всего ответил бы мой дорогой друг и соавтор Говард Эшман, которого уже нет на свете. Ведь в Красавице и Чудовище я был всего лишь композитором. Когда Говард тяжело заболел, а потом его не стало, мне пришлось постепенно брать на себя и решение драматургических задач. В каком-то смысле предыдущие версии этой истории — и фильм, и сама сказка, — на нас влияли, но в конечном итоге главным было рассказать эту сказку в стилистике Дисней. То, что мы придумали с заколдованными слугами в замке, превратив их в предметы домашнего обихода, определило очень многое. То, что главной героиней мы сделали Белль, тоже было очень важно. Какие-то персонажи придумывались с нуля. Так, например, был придуман Гастон. В процессе работы над мюзиклом этот самовлюбленный хвастун и грубиян неоднократно преображался, пока не стал таким, каким мы его видим сегодня.

Когда Вы узнали о тяжелой болезни вашего соавтора — Говарда Эшмана, повлияло ли это мрачное известие на атмосферу произведения, ставшего для вашего друга лебединой песней ?

— Нет, на то, как я писал музыку, это скорее всего, не повлияло. Говард и я — профессионалы, мы писали это так, как должны были писать. Это скорее отразилось на атмосфере, в которой мы работали, на горьковатом привкусе неизбежности происходящего. Для нас обоих это было очень трудное время. Я знал, что Говард умирает, он тоже знал, потому что в то время СПИД был смертельным приговором. Ему еще в середине 80-х поставили диагноз ВИЧ инфекция , но он никому об этом не говорил.

О том, что Говард смертельно болен, я узнал во время церемонии вручения Оскара за Русалочку . После этого он прожил еще год. Можете себе представить, что в эмоциональном плане это был очень непростой для нас год. Мы продолжали работу над Аладдином , а потом его не стало.

С тех пор не проходит дня, чтобы я не думал о том, как сложилась бы моя жизнь и творческая судьба, если бы Говард остался жив. Мне грех жаловаться, но по-моему и меня, и зрителей кто-то очень сильно обокрал, лишив тех произведений, которые мы с ним могли бы создать вместе. Я всегда с благодарностью вспоминаю годы нашего сотрудничества и то огромное влияние, которое он оказал на меня и на многих других людей.

Написав столько прекрасных песен для героев детских сказок, Вам не хотелось бы вернуться к тому, с чего Вы начинали, и создать что-то радикальное в духе черной комедии Магазинчик ужасов ?

— Я всегда продолжал заниматься этим. У меня в 1997 году вышел спектакль под названием Странная любовь (Weird Romance) , в каком-то смысле похожий стилево на Магазинчик . Скоро на Бродвее выйдет мой мюзикл Сила веры (Leap of Faith) , написанный в стиле госпел. Действуй, сестра (Sister Act) уже в этом году будет показан в Лондоне — это постановка Stage Entertainment.

Я совсем не ищу сказочных сюжетов, скорее наоборот — это они меня находят. Наверное, можно сказать, что я умею убирать приторно-сладкий привкус из этих историй, и рассказывать их совсем другим языком. Я не смотрю на сказку сверху, а скорее, существую с ней на одном уровне; я пишу ее как бы от лица того ребенка, который сидит во мне самом. Я сам получаю от этого процесса огромное удовольствие, и очень благодарен своему зрителю, который готов идти за мной туда, куда я его позову.

Покойный Говард замечательно умел это делать. Возьмите, например, того же Гастона — в нем же нет ничего сказочного. Он хам и грубиян, и в нем есть много от самого Говарда. Там много параллелей с его жизнью, с его ощущением самого себя. Я не хочу углубляться в эту тему, но когда я слышу я в детстве глотал по десятку яиц или зато повсеместно растут волоса , я не могу удержать улыбку, потому что в этом весь Говард, который так ярко и талантливо описал этого персонажа.

Над какими еще литературными произведениями или сюжетами Вам хотелось бы поработать?

— Как я уже говорил, в Лондоне выходит Действуй, сестра , а на Бродвее — Сила веры . Работаю над несколькими анимационными мюзиклами, занимаюсь адаптацией фильма Продавцы газет (Newsies); хочу из него сделать мюзикл. В Нью-Йорке в скором времени мы с Тимом Райсом впервые послушаем в форме оратории новую редакцию нашей совместно работы под названием Царь Давид . Это будет в Театральном центре Скирбол Нью-Йорского университета в ноябре. В Сиэттле выходит новая постановка Горбун из Нотр-Дама , вот, пожалуй, и все пока.

Вам уже приходилось работать с русскими художниками: сценографию к мюзиклу Русалочка делал Георгий Цыпин. Нет ли у Вас новых планов, связанных с Россией?

— Я буду счастли такому сотрудничеству в любое время. Только выбор далеко не всегда за мной, к сожалению. Должен сказать, что декорации к Русалочке Георгий Цыпин сделал совершенно замечательные, там и художник по костюмам тоже была русская. Я уверен, что мы еще не раз будем работать вместе.

Кто знает, может быть это будет даже что-нибудь русское.

 


Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Мюзикл сегодня

Столичный театр "Россия" проведет о

News image

Новый театр, который называется "Россия", который находится на месте старого кино...

Премьеру мюзикла по Стивену Кингу п

News image

Запланированную на 2009 года премьеру мюзикла Ghost Brothers ...

Гарри Потер запоет!

News image

20-летний актер Дэниел Рэдклифф, более известный как Гарри Поттер, примет ...

Обама стал героем мюзикла

News image

Во Франкфурте состоялась мировая премьера мюзикла о Бараке Обаме: «Надежда. ...